Глава I
Тёплое молоко и первая звезда
Вечер пришёл тихо, как кошка на мягких лапках.
За окном небо стало сливовым, потом совсем синим. В кухне пахло тёплым молоком с мёдом. Мама налила его в любимую чашку Есении и подула: «Фу-у-у… Теперь не горячо».
Есения держала чашку двумя руками. Молоко было тёплое, как ладошка. Мёд тянулся с ложечки медленно-медленно, золотой ниточкой.
Рядом на стуле сидел плюшевый зайка Пуша. Уши у него были длинные и чуть помятые — он всегда спал на них.
— Пуша тоже хочет, — сказала Есения.
— Тогда дадим ему капельку на носик, — улыбнулся папа.
Капелька мёда блеснула на кончике заячьего носа, как маленькая звёздочка.
И тут за окном зажглась первая настоящая звезда. Одна. Тихая.
— Смотри, — прошептала Есения. — Она проснулась, чтобы мы шли спать.
Папа взял большой плед, мягкий, как облако. Мама застегнула на Есении куртку — щёлк, щёлк.
— Пойдём попрощаемся с вечером, — сказал папа. — Совсем ненадолго. Один кружок вокруг дома.
Есения прижала Пушу к груди. Дверь открылась, и в лицо дохнуло прохладным воздухом, который пахнет травой и сном.
Шаги по дорожке были тихие: шур-шур, шур-шур. Плед шуршал. Звезда светила.
— Шур-шур, — сказала Есения.
— Шур-шур, — согласился папа.
И они пошли по тропинке, где уже начинали засыпать все-все на свете.
Глава II
Все засыпают
Тропинка вела мимо сада. Там было тихо-тихо.
Первым засыпал ветер. Он провёл ладонью по листьям — ш-ш-ш — и лёг отдыхать в траву.
Потом заснули цветы. Они сложили лепестки, как ладошки, и спрятали в них свой запах до утра.
— Спокойной ночи, цветы, — прошептала Есения.
На ветке сидели две птички. Они нахохлились, стали круглыми, как пуховые шарики, и закрыли глаза.
— Спокойной ночи, птички.
У забора пила воду серая кошка. Она посмотрела на Есению, медленно моргнула и замурчала: мур-мур-мур… Потом свернулась калачиком на тёплом камне.
— Спокойной ночи, кошка.
Папа нёс плед. Мама держала Есению за руку. Рука у мамы была тёплая, как чашка с молоком.
Под кустом, в мягкой ямке, Есения увидела зайчиху и двух маленьких зайчат. Зайчата прижались к маме боками. Ушки у них лежали на спинках.
— Пуша, смотри, — тихонько сказала Есения. — Твои.
Зайчата даже не дрогнули. Они уже спали.
А в небе зажигались звёзды — одна за другой, будто кто-то тихо расставлял по небу маленькие ночники. Они легли дорожкой прямо до их дома.
— Это сонная тропинка, — сказала мама. — По ней звёзды провожают детей в кровать.
Есения зевнула. Зевок получился большой и сладкий.
— И Пуша зевнул, — сказала она.
Папа укутал её в плед и взял на руки. Плед пах домом.
Шаги папы были медленные: тум… тум… тум… Как будто кто-то тихо качал колыбель.
Звёзды светили сверху и показывали дорогу домой.
Глава III
Самая тихая кроватка
Дома было тепло и темно, только в углу горел маленький ночник.
Есения сама сняла тапочки. Один встал ровно, другой лёг на бок — тоже устал.
Мама расправила одеяло. Подушка была прохладная и гладкая. Есения положила на неё щёку и вздохнула.
Пуша лёг рядом, ушами на подушку. Так он любил больше всего.
— Все спят? — спросила Есения совсем тихо.
— Все, — кивнул папа. — Ветер спит. Цветы спят. Птички спят. Кошка спит.
— И зайчата, — прошептала Есения.
— И зайчата, — сказала мама.
Она погладила Есению по голове: раз, два, три… Медленно-медленно.
За окном осталась одна звезда — та самая, первая. Она светила прямо в окно, как маленький тёплый огонёк, и чуть-чуть покачивалась, будто тоже укладывалась на бок.
В комнате пахло молоком и мёдом. Где-то далеко-далеко тикали часы: тик… так… тик… так…
Папа поправил одеяло у плеча. Мама поцеловала в лоб.
— Спи, наша Есения, — сказали они шёпотом. — Мы рядом.
Глаза закрывались сами. Сначала один. Потом другой.
Есения обняла Пушу. Пуша был мягкий и тёплый.
И приснилась ей сонная тропинка из звёзд, и маленькие зайчата, которые спят, прижавшись к маме, и чашка тёплого молока с золотой ниточкой мёда.
В комнате стало совсем тихо.
Только дыхание — тихое-тихое: вдох… выдох… вдох… выдох…
Спи.
Спи сладко, Есения. Звёздочка в окне посветит тебе до утра, а Пуша будет рядом всю ночь.
КОНЕЦ
